Воздействие видеозаписей розничных краж побуждает избирателей в преимущественно либеральном городе занимать более жесткие, консервативные позиции по вопросам местной уголовной политики. Однако, как показало исследование, опубликованное в The Journal of Social Psychology, участники не изменили свои широкие политические идентичности или общие идеологические предпочтения. В психологии теория управления страхом смерти изучает, как люди справляются с осознанием собственной смертности. Согласно теории, напоминания о смерти или экзистенциальных угрозах вызывают сильную тревогу. Чтобы справиться с дискомфортом, люди часто ищут утешение в структурированных, предсказуемых и исторически консервативных мировоззрениях. Десятилетия исследований давали противоречивые результаты о том, как люди голосуют в состоянии стресса: одни эксперименты показывали сдвиг вправо, другие — поляризацию. Недавние политические сдвиги в США предоставили возможность проверить эти идеи в реальных условиях. В Калифорнии избиратели рассматривали пересмотр закона, известного как Предложение 47. Изначально направленный на сокращение тюремного населения путем переквалификации мелких краж в мисдиминоры, закон столкнулся с жесткой критикой: порог в 950 долларов для уголовного преступления, по мнению критиков, способствовал организованным кражам в магазинах, поскольку правонарушители несли минимальные правовые последствия. Психолог из Университета Сан-Франциско Вайолет Чунг-Бланден и ее коллеги решили проверить, может ли вызывающий страх медиаконтент повлиять на избирателей в глубоко либеральном районе. Они разработали два эксперимента, чтобы выяснить, способны ли видео о местных преступлениях изменить решение по Предложению 47, а также повлиять на общую политическую идентичность участников.
Первый эксперимент: взрослые избиратели Сан-Франциско
В первом эксперименте исследователи набрали 206 взрослых из района Сан-Франциско в течение недели перед выборами. Участников спрашивали об их исходных политических убеждениях, включая взгляды на власть, иммиграцию и экономику. Затем их случайным образом распределили для просмотра одного из двух коротких видео. Половина группы смотрела видео с местными туристическими достопримечательностями, например строительством моста Золотые Ворота, для базового сравнения. Другая половина смотрела подборку новостных клипов и онлайн-видео, изображающих организованные грабежи и кражи в магазинах города. После просмотра участники выполняли учебное задание по пересмотру Предложения 47: предлагали идеальную сумму в долларах для квалификации розничной кражи как уголовного преступления, а также указывали минимальную и максимальную суммы, которые они были бы готовы принять в бюллетене. В конце участники оценивали свою текущую общую политическую ориентацию по шкале от ультралиберальной до ультраконсервативной.
Участники, посмотревшие видео о преступлениях, предложили заметно более низкий минимальный и идеальный порог для уголовного преследования по сравнению с группой, смотревшей туристическое видео. На практике просмотр криминальных кадров побудил этих избирателей занять более строгую, карательную позицию по отношению к розничным кражам. Они стали более консервативными в конкретном вопросе уголовного правосудия. Однако этот сдвиг в сторону консервативной политики не привел к более широким идеологическим изменениям. Самооценка политической ориентации участников осталась привязанной к их первоначальным убеждениям, и в целом они не сместились вправо. Однократного воздействия угрожающего медиаконтента оказалось недостаточно, чтобы поколебать их общую политическую идентичность. Исследователи также искали признаки политической поляризации: проверяли, не заставило ли видео о преступлениях изначально либеральных участников стать более либеральными, а изначально консервативных — более консервативными. Данные не подтвердили эту идею: участники в основном сохранили свою общую идеологическую позицию.
Второй эксперимент: студенты в лабораторных условиях
Чтобы убедиться в надежности первоначальных результатов, Чунг-Бланден и ее команда провели второй эксперимент с участием 98 студентов колледжей Сан-Франциско. Исследование следовало почти идентичной процедуре, но проходило в контролируемой лабораторной обстановке. Кроме того, всем участникам перед просмотром назначенного видео показывали пятиминутное видео с дыхательными упражнениями и релаксацией. Этот этап релаксации был предназначен для снижения исходных различий в настроении среди студентов. Успокоив участников, исследователи надеялись, что любые эмоциональные реакции на последующие туристические или криминальные видео будет легче измерить.
Результаты второго эксперимента совпали с первым. Студенты, посмотревшие видео о преступлениях, предложили существенно более низкие денежные пороги для квалификации кражи как уголовного преступления по всем трем категориям. Как и взрослые из сообщества, студенты после просмотра угрожающих кадров заняли более жесткую позицию по отношению к преступности. И снова этот сдвиг в сторону более строгой уголовной политики не изменил их более широкие политические идентичности. Видео о преступлениях не сдвинуло общую политическую ориентацию студентов вправо. Исследователи также не обнаружили признаков того, что угрожающие кадры вызвали поляризацию общих политических взглядов студентов. Их общие политические идеологии остались стабильными, даже когда их позиция по конкретному местному политическому вопросу изменилась.
Ограничения исследования
Хотя эксперименты показывают, как воздействие медиа может изменять конкретные политические предпочтения, у результатов есть несколько ограничений. Исследования проводились в глубоко либеральном городе, а значит, участники, вероятно, находились левее среднего американского избирателя. Во втором эксперименте также была высокая доля женщин, которые в целом сообщали о более либеральных взглядах, чем мужчины-участники. Эти демографические перекосы означают, что выводы могут не полностью применяться к избирателям в более консервативных или политически разделенных регионах. Кроме того, исследователи отмечают, что их эксперименты измеряли политические сдвиги с помощью учебного порога политики и общей шкалы идеологии. Будущие исследования могли бы включить более широкий спектр политических выборов, например предпочтения конкретных политических фигур на реальных выборах. Также трудно определить, вызывали ли криминальные видео именно глубокий страх смертности, как предполагает теория управления страхом смерти. Кадры могли просто провоцировать общую тревогу о безопасности и социальном порядке. Будущим исследованиям необходимо напрямую измерять конкретные типы эмоционального дискомфорта, которые побуждают избирателей менять мнение о государственной политике. Исследование «Threat-Induced Conservatism in a Liberal Electorate: Issue-Based Shifts without Ideological Transformation» было выполнено Вайолет Чунг-Бланден, Сереной Раджкумар, Юкой Хиратой, Кейлин А. Макдонаф и Чонхей Ляо.
Источник: PsyPost – Psychology News
