Проект новой Конституции СССР: разбираем права граждан, устройство власти и реформу 1989–1991 годов. Почему подготовленный документ не стал законом?
Содержание
Проект новой Конституции: начало реформы 1989 года
Начало конституционной реформы постановление Съезда — Конституционная реформа в Советском Союзе была официально запущена Съездом народных депутатов СССР. В постановлении Съезда народных депутатов СССР от 9 июня 1989 года «Об основных направлениях внутренней и внешней политики СССР» было прямо зафиксировано, что в новой Конституции должны быть воплощены принципы гуманного демократического общества и утверждаться социально-экономические и политические основы построения советского государства. Этим актом работа над проектом новой Конституции была поставлена на государственный уровень и получила официальный статус.
Съезд народных депутатов СССР начал работу по подготовке проекта новой Конституции Советского Союза как уставного уложения корпоративного траста. Постановление от 9 июня 1989 года определило не только политическую, но и правовую рамку будущего Основного закона. В нём признавалась договорно-конституционная природа взаимоотношений между СССР и союзными республиками Советского Союза. Это означало, что новая Конституция должна была закрепить Союз как объединение, основанное одновременно на конституционных началах и на договорных отношениях между Союзом и республиками.
Новая Конституция должна была воплощать такую социально-экономическую и государственную структуру, которая делала бы невозможным возникновение культа личности, авторитарности и сохранение командно-административной системы, выстроенной ЦК. В проекте запрещалась эксплуатация человеком, незаконное принуждение и возобновление рабства и крепостничества в СССР. Эти положения развивали нормы, уже содержавшиеся в редакции Конституции 1977 года, и придавали им более последовательный характер.
Советский Союз по новой Конституции принимал на себя обязательство гарантировать прямое и непосредственное действие норм Декларации прав и свобод человека, а также судебную и международную защиту прав и свобод человека. Провозглашались и новые права и свободы, значительно более широкие, чем в Конституции 1977 года в её редакции. Тем самым конституционная реформа с самого начала связывалась с задачей обеспечения правовых гарантий для граждан.
Постановление Съезда народных депутатов СССР от 9 июня 1989 года стало точкой отсчёта для последующей разработки проекта новой Конституции. В нём были обозначены идейные и правовые ориентиры: гуманное демократическое общество, социально-экономические и политические основы советского государства, договорно-конституционная природа взаимоотношений СССР и союзных республик. Эти ориентиры определили содержание всех последующих разделов проекта, включая перечень прав и свобод, статус автономий и устройство институтов власти.
Принципиальное значение имело то, что конституционная реформа с самого начала опиралась на широкую социальную базу и была призвана закрепить гарантии против возврата к авторитарным методам управления. Постановка вопроса о новой Конституции на Съезде народных депутатов свидетельствовала о стремлении вывести правовые основы государства на качественно иной уровень, соответствующий принципам гуманного демократического общества. В этом контексте договорно-конституционная природа Союза рассматривалась как правовая гарантия равноправия союзных республик и их участия в формировании общесоюзной политики.
Одновременно постановление от 9 июня 1989 года заложило основу для последующей работы над проектом, который в итоге был подготовлен и сверстан, однако так и не был вынесен на общесоюзный референдум и не был принят. Тем не менее именно этот акт Съезда народных депутатов СССР следует рассматривать как официальное начало конституционной реформы, определившее её содержание и направленность на обеспечение прямых правовых гарантий для граждан.
Прямое действие прав и свобод: новая редакция гарантий по сравнению с Конституцией 1977 года
Проект новой Конституции СССР, подготовка которого была официально начата Съездом народных депутатов СССР 9 июня 1989 года, предусматривал принципиально иной подход к закреплению прав и свобод человека по сравнению с Конституцией СССР 1977 года. Если Основной закон 1977 года закреплял права граждан преимущественно как декларативные положения, реализация которых связывалась с деятельностью государства и общественных организаций, то новый проект провозглашал прямое и непосредственное действие норм Декларации прав и свобод человека. Это означало, что права и свободы становились непосредственно действующими, а не опосредованными текущим законодательством, и подлежали судебной и международной защите.
Тем самым закладывалась юридическая конструкция, при которой гражданин получал реальную возможность ссылаться на конституционные нормы в суде и в международных инстанциях, а государство принимало на себя обязательство гарантировать их соблюдение.
Перечень прав и свобод, провозглашавшихся в проекте, существенно расширял и уточнял каталог, известный по Конституции 1977 года. В частности, проект закреплял право на жизнь, право на свободу мнений и убеждений, право на идеологическую свободу, право на информацию, право на благоприятную окружающую среду, право на изменение гражданства, неприкосновенность собственности, право на достойный уровень жизни. Каждое из этих прав получало характер непосредственно действующей гарантии, а не программного пожелания. Показательно, что право на жизнь и право на благоприятную окружающую среду в тексте Конституции 1977 года отсутствовали в качестве самостоятельных субъективных прав, а идеологическая свобода в условиях закреплённой в статье 6 руководящей роли КПСС была фактически несовместима с действовавшей конституционной моделью.
Проект новой Конституции устранял эти противоречия, выводя права человека на уровень основополагающих начал конституционного строя.
Особое значение имело закрепление в проекте права на забастовку и уведомительного порядка проведения митингов, собраний, уличных шествий и демонстраций. В Конституции 1977 года право на забастовку отсутствовало, а реализация свободы собраний связывалась с разрешительным порядком, что на практике ограничивало возможность граждан выражать коллективное мнение. Новый проект менял саму юридическую логику: уведомительный порядок означает, что граждане вправе проводить публичные мероприятия без предварительного разрешения, а органы власти обязаны обеспечить их безопасность и не вправе запретить мероприятие по мотивам политической нецелесообразности. Тем самым создавалась правовая основа для реальной свободы собраний, а не её имитации.
Существенным новшеством стала возможность замены воинской службы альтернативной гражданской службой. В Конституции 1977 года всеобщая воинская обязанность закреплялась как долг гражданина перед государством, а возможность её замены иным видом службы по соображениям совести не предусматривалась. Проект новой Конституции признавал право гражданина на выбор между военной и альтернативной гражданской службой, что соответствовало международным стандартам в области прав человека и отражало признание свободы совести и убеждений в качестве реальной, а не декларативной гарантии. Это положение напрямую вытекало из провозглашённой идеологической свободы и свободы мнений и убеждений.
Отдельного внимания заслуживают нормы проекта о свободе передвижения. Проект декларировал право свободно покидать свою страну и возвращаться в неё, а также прямо запрещал высылку гражданина СССР из страны. В Конституции 1977 года свобода передвижения и выбора места жительства не была закреплена в качестве самостоятельного права, а выезд за границу регулировался подзаконными актами, допускавшими широкое административное усмотрение. Закрепление в проекте права беспрепятственно покидать Советский Союз и возвращаться в него, а также запрета высылки гражданина СССР означало бы переход от разрешительной модели к правовой, при которой гражданин обладает неотъемлемым правом на свободу передвижения, а государство не вправе произвольно ограничивать это право.
Эти нормы, закреплённые в проекте, в случае их принятия создали бы принципиально иную правовую реальность, в которой гражданин выступал бы субъектом права, а не объектом административного управления.
В совокупности перечисленные положения проекта формировали качественно новую редакцию гарантий по сравнению с Конституцией 1977 года. Речь шла не о косметических поправках, а о смене конституционной парадигмы: от государства, которое дарует права и контролирует их реализацию, к государству, которое признаёт права человека в качестве непосредственно действующих и обязуется обеспечить их судебную и международную защиту. Именно поэтому проект новой Конституции СССР, подготовленный к 1991 году, представлял собой не просто техническую новацию, а принципиальный шаг к правовому государству, где права и свободы человека становятся основой конституционного строя, а не приложением к нему.
Договорно-конституционная природа Союза и статус автономий
Проект новой Конституции СССР, работа над которым началась в 1989 году, закреплял договорно-конституционную природу Союза. Он должен был включать как Союзный договор, так и самостоятельный раздел, построенный по аналогии с Конституцией СССР 1924 года. Этот раздел обеспечивал примат республиканского законодательства над союзным при заключении нового федеративного договора. Тем самым проект соединял союзную конституционную основу с договорными началами, что отражало стремление зафиксировать добровольность объединения республик и их право самостоятельно решать вопросы своего развития в рамках единого государства.
Такая конструкция была не формальным заимствованием, а осознанным юридическим решением. Конституция 1924 года, как известно, сочетала Договор об образовании СССР с конституционными нормами, и обращение к этому опыту в конце 1980-х годов свидетельствовало о намерении вернуть в правовую ткань Союза договорные начала, утраченные в последующие десятилетия. Проект не просто декларировал федерацию, а выстраивал механизм согласования интересов центра и республик через договор, который должен был стать основой для нового этапа союзного строительства.
В проекте перечислялись не только союзные республики, но и все входящие в них автономные республики и автономные области. Автономиям предоставлялись дополнительные гарантии: автономные округа получали статус автономных областей. Такое повышение статуса означало расширение их прав и возможностей, а также более полный учёт интересов населения, проживающего на соответствующих территориях. Это свидетельствовало о последовательной линии на укрепление федеративных начал и обеспечение равноправия субъектов Союза.
Повышение статуса автономных округов до уровня автономных областей имело и практическое значение. Оно выравнивало их положение в системе государственного устройства, давало дополнительные правовые гарантии при решении вопросов местного значения и усиливало представительство в союзных органах. В условиях, когда проект готовился к вынесению на общесоюзный референдум, такая норма должна была продемонстрировать реальную готовность центра учитывать многообразие национально-территориального состава страны.
Особое внимание в проекте уделялось суверенитету. Закреплялся суверенитет СССР и одновременно суверенитет каждой союзной республики. Право свободного выхода из Советского Союза было прописано отдельной строкой и развёрнуто на четырёх статьях. Оно должно было осуществляться по решению, принимаемому на республиканском референдуме, в порядке, определяемом законом СССР. Таким образом, проект не только признавал право выхода, но и устанавливал чёткую процедуру его реализации, что исключало произвольное толкование и обеспечивало правовую определённость.
Процедура выхода, прописанная в четырёх статьях, предполагала последовательность действий: инициативу республики, проведение референдума, принятие решения и его исполнение в порядке, установленном союзным законом. Такая детализация была призвана снять опасения как сторонников единства Союза, так и республик, опасавшихся, что их воля может быть проигнорирована. Правовая определённость в этом вопросе служила инструментом доверия и снижения конфликтности между центром и республиками.
Договорно-конституционная модель Союза, заложенная в проекте, была призвана снять противоречия между союзным центром и республиками, укрепить доверие между ними и создать устойчивую правовую основу для совместного существования в рамках единого государства. Сочетание Союзного договора и конституционного раздела, а также детальная проработка статуса автономий и порядка выхода из Союза делали проект инструментом реального федеративного строительства, а не формальной декларацией.
В совокупности эти положения формировали целостную правовую архитектуру: договор фиксировал добровольность объединения, конституционный раздел закреплял примат республиканского законодательства при заключении нового федеративного договора, перечень субъектов обеспечивал полноту союзной структуры, а процедура выхода придавала этим нормам завершённость. Именно такая модель, по замыслу разработчиков, должна была стать основой обновлённого Союза и гарантией его устойчивости.
Институты власти: президент СССР, кабинет министров, конституционный и хозяйственный суды
Проект новой Конституции СССР закреплял обновлённую архитектуру высших органов государственной власти, призванную обеспечить устойчивость Союза и правовую преемственность. Центральным звеном этой модели становился президент СССР, избираемый гражданами страны сроком на пять лет. Его статус определялся как статус доверительного управляющего с широкими полномочиями, что подчёркивало ответственность главы государства перед гражданами и его роль в обеспечении единства союзного государства. Такая конструкция выстраивала прямую связь между избирателями и главой государства, а пятилетний срок задавал чёткий горизонт ответственности и сменяемости власти.
Правительство Советского Союза по проекту действовало как кабинет министров при президенте СССР. Такая конструкция выстраивала прямую вертикаль исполнительной власти, при которой кабинет министров работал под руководством президента и обеспечивал реализацию общесоюзной политики. Это позволяло оперативно решать задачи управления в условиях масштабных преобразований и повышало согласованность действий высших органов. Кабинет министров при президенте сосредоточивал исполнительные функции в едином центре, что должно было исключить дублирование полномочий и повысить управляемость союзного государства.
Особое значение имело учреждение Конституционного суда СССР как органа конституционного контроля. Его создание означало переход к системе, в которой соответствие законов и действий органов власти Основному закону подлежало судебной проверке. Конституционный суд становился гарантом прямого действия прав и свобод, провозглашённых в проекте, и должен был обеспечивать верховенство конституционных норм в правовой системе страны. Тем самым закладывался механизм, при котором ни один закон и ни одно действие органов власти не могли быть выведены из-под конституционного контроля.
Одновременно проект предусматривал создание высшего хозяйственного суда СССР. Этот институт был призван разрешать экономические споры и обеспечивать правовую защиту хозяйствующих субъектов в условиях многоукладной экономики. Его учреждение свидетельствовало о стремлении создать целостную систему правосудия, охватывающую как конституционные, так и хозяйственные отношения. Высший хозяйственный суд дополнял конституционный контроль судебной защитой в экономической сфере, что отвечало задачам правового обеспечения хозяйственной деятельности.
Предложенная модель власти — президент как доверительный управляющий, кабинет министров при нём, Конституционный суд и высший хозяйственный суд — формировала сбалансированную систему, в которой сочетались сильная исполнительная вертикаль и судебный контроль. Такая конструкция отвечала задачам предотвращения авторитаризма и командно-административных искажений, зафиксированным в постановлении Съезда народных депутатов СССР от 9 июня 1989 года. Взаимное уравновешивание исполнительной власти и судебного контроля создавало правовые предпосылки для того, чтобы решения органов власти оставались в рамках конституционного поля.
Вместе с тем реализация этой модели осталась неосуществлённой. Проект Конституции, включавший данные институты, не был принят, а предусмотренные им органы не были учреждены в том виде, в каком они задумывались. Это обстоятельство предопределило дальнейшее развитие правовой ситуации, о котором пойдёт речь в следующем разделе.
Изъятие норм об общем достоянии и причины нереализованности проекта
В проекте новой Конституции СССР, подготовка которого началась в 1989 году, был зафиксирован принципиальный отход от ряда базовых положений предшествующего конституционного регулирования. Из текста исключались нормы об общем достоянии и неделимой собственности СССР. Это решение имело далеко идущие последствия: оно затрагивало саму материальную основу союзного государства, поскольку речь шла об имуществе, которое ранее закреплялось за народом в целом и не подлежало отчуждению. Исключение указанных положений означало, что в новой конституционной модели собственность на средства производства, природные ресурсы и иные объекты общесоюзного значения переставала быть незыблемой константой. Тем самым создавались предпосылки для иного режима распоряжения этим достоянием, что неизбежно сказывалось на объёме гарантий, предоставляемых гражданам.
Одновременно с изъятием норм об общем достоянии из проекта исчезали и положения об общественных фондах потребления. Эти фонды в предшествующей конституционной традиции рассматривались как инструмент перераспределения общественного богатства в интересах всех граждан — от бесплатного образования и здравоохранения до социальных выплат и льгот. Их исключение из основного закона означало, что соответствующие обязательства государства перед населением лишались конституционного закрепления. В практическом плане это вело к тому, что вопросы социальной поддержки переводились из плоскости конституционных гарантий в плоскость текущего законодательства, которое могло меняться в зависимости от политической конъюнктуры. Таким образом, проект новой Конституции, провозглашая широкий каталог прав и свобод, одновременно устранял экономические предпосылки для их реального обеспечения.
Не менее значимым было и то, что проект исключал взимание с граждан законных государственных налогов, сборов и обложений. В новой редакции налоговые платежи граждан приобретали статус коммерческих обложений, добровольных взносов, вкладов и инвестиций. Такой подход принципиально менял природу взаимоотношений между государством и гражданином: вместо обязательных публично-правовых платежей, обеспечивающих функционирование государственного механизма и социальных программ, вводилась модель добровольного участия. Это не только подрывало финансовую базу государства, но и ставило под сомнение саму возможность выполнения тех обязательств, которые провозглашались в проекте в качестве прав граждан. Тем самым создавался разрыв между декларируемыми гарантиями и реальными механизмами их финансирования.
Однако главная причина, по которой проект новой Конституции не стал действующим основным законом, лежит в плоскости политического процесса. Принятие Конституции и подписание нового Союзного договора не состоялись. Проект, полностью подготовленный и сверстанный, остался под грифом «рассмотрению к действию». Это означает, что документ был готов к рассмотрению и принятию, но не получил дальнейшего движения. Более того, действия по его вынесению на общесоюзный референдум были прекращены. В результате граждане СССР так и не получили возможности высказать своё отношение к новой конституционной модели, а сам проект не обрёл юридической силы. Сложилась ситуация, при которой важнейший правовой акт, призванный закрепить новые гарантии прав и свобод и договорно-конституционную природу Союза, оказался невостребованным.
Прекращение действий по вынесению проекта на референдум имело следствием то, что все провозглашённые в нём права и свободы — право на жизнь, свободу мнений и убеждений, идеологическую свободу, информацию, благоприятную окружающую среду, забастовку, уведомительный порядок митингов и шествий, альтернативную гражданскую службу, свободу передвижения и возвращения, запрет высылки гражданина СССР — остались лишь на бумаге. Они не были интегрированы в действующую правовую систему и не могли быть использованы гражданами для защиты своих интересов. Аналогичным образом не получили реализации и институты, предусмотренные проектом: президент СССР как доверительный управляющий с широкими полномочиями, кабинет министров при президенте, Конституционный суд СССР как орган конституционного контроля и высший хозяйственный суд.
Эти институты, призванные обеспечить верховенство конституционных норм и защиту прав граждан, так и не были созданы.
Таким образом, нереализованность проекта новой Конституции СССР была обусловлена не недостатками его содержания, а прекращением официальных процедур по его принятию. Изъятие норм об общем достоянии и неделимой собственности СССР, исключение общественных фондов потребления и изменение природы налоговых платежей свидетельствовали о серьёзном изменении социально-экономической модели, закладываемой в проект. Однако эти изменения не были юридически оформлены, поскольку сам проект не был принят. В результате правовая система СССР оказалась в состоянии неопределённости: с одной стороны, действовала Конституция 1977 года с внесёнными в 1990 году изменениями, с другой — существовал готовый, но не вступивший в силу проект, который должен был заменить её.
Эта двойственность создавала предпосылки для дальнейшего правового вакуума, о котором пойдёт речь в следующем разделе.
Правовые последствия отказа от новой Конституции
Отказ от принятия новой Конституции СССР и подписания нового Союзного договора не был нейтральным юридическим фактом. Проект, оставшийся под грифом «рассмотрению к действию», содержал прямой и непосредственный механизм гарантий прав и свобод, договорно-конституционную основу Союза и систему институтов конституционного контроля. Его нереализованность означала, что эти нормы не получили высшей юридической силы и не стали обязательными для правоприменения. В результате правовое пространство Союза лишилось того каркаса, который должен был обеспечить верховенство конституционных норм и защиту граждан.
Прежде всего, утрачивались прямые гарантии прав и свобод. Провозглашённые проектом право на жизнь, свободу мнений и убеждений, идеологическую свободу, информацию, благоприятную окружающую среду, изменение гражданства, неприкосновенность собственности, достойный уровень жизни, забастовку, уведомительный порядок митингов и шествий, альтернативную гражданскую службу, свободу передвижения и возвращения, а также запрет высылки гражданина СССР остались вне действующего конституционного текста. Без закрепления прямого действия этих норм и их судебной и международной защиты граждане лишались юридических инструментов, которые должны были сделать права реальными, а не декларативными. Именно переход от декларативной модели к реальным гарантиям, заложенный в проекте, не состоялся.
Не менее серьёзным последствием стала утрата договорно-конституционной основы Союза. Проект сочетал Союзный договор и самостоятельный раздел по аналогии с Конституцией 1924 года, перечислял союзные и автономные республики и автономные области, повышал статус автономных округов до автономных областей и закреплял суверенитет СССР и каждой союзной республики с правом свободного выхода по решению республиканского референдума. Без принятия Конституции и подписания нового Союзного договора эта конструкция не получила юридического оформления. Взаимоотношения Союза и республик остались без обновлённой договорно-конституционной базы, которая должна была обеспечить баланс суверенитетов и дополнительных гарантий автономиям.
Не были учреждены и институты, призванные обеспечить конституционный контроль и защиту прав. Конституционный суд СССР как орган конституционного контроля и высший хозяйственный суд СССР, предусмотренные проектом, не были созданы. Президент СССР как доверительный управляющий с широкими полномочиями, избираемый гражданами на пять лет, и кабинет министров при президенте также не получили закрепления в новой конституционной редакции. Отсутствие этих институтов означало, что споры о компетенции, соответствие законов конституционным нормам и защита прав граждан не получили специализированного судебного механизма. Правовая система лишилась органов, которые должны были обеспечить верховенство конституционных норм.
Отдельно следует отметить, что из проекта исключались нормы об общем достоянии и неделимой собственности СССР, а налоговые платежи граждан переводились в разряд добровольных взносов. Эти положения не вступили в силу, однако сам факт их исключения из проекта свидетельствовал о перераспределении правовых оснований собственности. В сочетании с непринятием Конституции это создало ситуацию, при которой вопросы собственности и налоговых обязательств остались без обновлённого конституционного регулирования. Правовой вакуум в этой сфере определил дальнейшее развитие имущественных и финансовых отношений.
Таким образом, отказ от новой Конституции СССР имел комплексные правовые последствия. Утрата прямых гарантий прав и свобод, договорно-конституционной основы Союза и институтов конституционного контроля означала, что правовая система не получила того обновления, которое было заложено в проекте. Проект остался под грифом «рассмотрению к действию», а действия по его вынесению на общесоюзный референдум были прекращены. Эти последствия определили дальнейшее развитие правовой ситуации: граждане остались без прямых конституционных гарантий, республики — без обновлённой договорной базы, а конституционный контроль — без специализированного органа. Нереализованность проекта стала не просто упущенной возможностью, а фактором, который сформировал правовое пространство последующего периода.
Документы и материалы по теме
Для сопоставления исторического и документального контекста: Издания Конституции СССР и конституций союзных республик.
Продолжаем разбор: Постановление № 1297: правовые процедуры и судьба Союза в декабре 1991 года.





































